Тексты Чехова как мидраш на Книгу Пророка Ионы
Побудительным импульсом для данного исследования явилось прискорбное и последовательное игнорирование исследователями библейских коннотаций, очевидных в ряде произведений Чехова, причём коннотаций, явно построенных в виде мидраша, значительно более пространного, чем библейский первотекст, и переосмысляющего, толкующего его.
Уже само название повести «Ионыч» (=сын Ионы; заглавный персонаж – д-р Дмитрий Ионыч Старцев) со всей очевидностью отсылает к Книге Пророка Ионы, представляет героя как его потомка, наследника, «повторяющего судьбу», погружённого во тьму (=чрево кита – мрак провинциальной жизни, таганрогское кладбище). Повесть написана в 1898 г. в Мелихово (=мелех га-олам – ещё один из намёков на библейские коннотации текста), и одновременно с нею в том же Мелихове Чехов пишет и «Человек в футляре», где ассоциация с чревом кита заявлена не с меньшей выразительностью. 
Исследователи оставили без внимания и иные знаки, «признаки литературного родства», намёки, расставленные Чеховым (например: «в С. читали очень мало, и в здешней библиотеке так и говорили, что если бы не девушки и не молодые евреи, то хоть закрывай библиотеку»). В письме именно к Н.А. Лейкину (=леиканес, говорящая фамилия) от 2 июля 1898 г. Чехов представляет «Ионыча», предназначенного для сентябрьской книжки Приложений к «Ниве», т.е. повесть должна была публиковаться во время осенних еврейских праздников.
Можно выделить совершенно явно прочерченные структурообразующие мотивы как прототекста – Книги Пророка Ионы, так и двух чеховских мидрашей на неё.
В анализируемых текстах налицо мотив греховного города (=Ниневия, Таганрог, С.), в который воля Вс-него (или демиурга-автора) помещает героя;
мотив уклонения от миссии, от поставленной задачи, мотив побега (Иона бежит от исполнения наказа Г-да, Ионыч и Беликов – от назревающей женитьбы);
мотив пребывания во мраке (=чреве, провинциальном городке, на кладбище, в футляре) как наказания и испытания;
мотив прохождения испытания с помощью веры (у Ионы вера во всемогущество Вс-него, у Ионыча – в миссию земского врача, у Беликова – во всесилие и ненарушимость закона и порядка); 
мотив финального разочарования героя (Иона огорчён, что Б-г смилостивился над кающейся Ниневией, т.е. уверен в своей первоначальной правоте; Ионыч констатирует: «А хорошо, что я тогда не женился!», Беликов ужасается безнравственностью предполагаемой невесты и отворачивается от неё («Разве… женщинам прилично ездить на велосипеде?»).
Эти мотивы, транспонируясь на иной тип изображаемой исторической реальности, подвергаются разнообразным изменениям, развитию, инверсии и пр. 
Ниже приведены конкретные примеры, иллюстрирующие результаты сравнительного анализа трёх текстов.
Книга пророка Ионы	«Ионыч»	«Человек в футляре»	
…Ниневию – город… злодеяния его дошли до Меня	В губернском городе С. приезжие жаловались на скуку и однообразие жизни	Как вы можете тут жить! Атмосфера у вас удушающая, поганая	
И был Иона во чреве этого кита три дня и три ночи	Дня три у него дело валилось из рук, он не ел, не спал…
Прошло три дня… а он всё не ехал	…завершилось всё: и сватовство, и земное существование Беликова…
Дня через три… Афанасий спросил, не надо ли послать за доктором, так как-де с барином что-то делается	
…и потоки окружили меня, все воды Твои  волны Твои проходили надо мною	На дворе накрапывал дождь, было очень темно	И как бы в честь его во время похорон была пасмурная, дождливая погода, и все мы были в калошах и с зонтами 	
… из чрева преисподней я возопил… бездна заключила меня… До основания гор я нисшёл, земля своими запорами навек заградила меня	…поразило то, что он видел теперь первый раз в жизни и чего, вероятно, больше уже не случится видеть: мир, не похожий ни на что другое… точно здесь его колыбель, где нет жизни, нет и нет… и он вообразил самого себя мёртвым, зарытым здесь навеки… это глухая тоска небытия, подавленное отчаяние	А разве то, что мы живём в городе в духоте, в тесноте… – разве это не футляр?... А то, что мы проводим всю жизнь среди бездельников, сутяг, глупых праздных женщин, говорим и слушаем разный вздор – разве это не футляр?..
Постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от внешних влияний…
И мысль свою Беликов также старался запрятать в футляр	
Когда изнемогла во мне душа моя	(Ионыч поёт) Когда ещё я не пил слёз из чаши бытия	Я к вам пришёл, чтобы облегчить душу. Мне очень, очень тяжело	
…и проповедовал, говоря: «Ещё сорок дней, и Ниневия будет разрушена!»	(Мнение Ионыча о жителях Ниневии-Таганрога):
Если самые талантливые люди во всём городе так бездарны, то каков же должен быть город?	Всякого рода нарушения, уклонения, отступления от правил приводили его в уныние… на педагогических советах он просто угнетал нас своею осторожностью, мнительностью и своими чисто футлярными соображениями насчёт того, что вот-де в мужской и женской гимназиях молодёжь ведёт себя дурно, очень шумит в классах…
Этот человечек, ходивший всегда в калошах и с зонтиком, держал в руках всю гимназию целых пятнадцать лет! Да что гимназию? Весь город!..
	
И начал Иона ходить по городу, сколько можно пройти в один день	Старцев отправился в город… Он шёл пешком, не спеша… отправился пешком к себе… пройдя девять вёрст… он не чувствовал ни малейшей усталости…
Пошёл на кладбище пешком	…условились сойтись у гимназии и потом вместе идти пешком за город	
Иона сильно огорчился этим и был раздражён	Всё это раздражало Старцева… Характер у него тоже изменился: стал тяжёлым, раздражительным
…Обыватели своими разговорами, взглядами на жизнь и даже своим видом раздражали его	Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге… отвращение к настоящему	
лучше мне умереть нежели жить (4:3, 9)	…как я поживаю… Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь – сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей… Что хорошего?...
Он одинок. Живётся ему скучно, ничто его не интересует	…нет, больше жить так невозможно!
...Теперь, когда он лежал в гробу, выражение у него было кроткое, приятное.., точно он был рад, что наконец его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала!	

Наш по необходимости краткий анализ, разумеется, не исчерпывает всех возможных случаев применения стратегии мидраша в творчестве Чехова, однако представляется, что и приведённые результаты могли бы в будущем стимулировать исследовательскую мысль и дать импульс неожиданным открытиям на глубинном смысловом уровне чеховского текста.  
Виктория Мочалова